catpad

Хочу рассказать, как я жил в израильском кибуце, когда только приехал в Израиль. В кибуце были организованы курсы иврита, но, в нашем случае, не для репатриантов, а для всяческих туристов со всего света, в основном, разного сброда. Я попал туда совершенно случайно, но нисколько не жалею об этом. А может быть, и не случайно, потому что сам в то время был бомжом в некотором роде. В общем, я пришел туда сам, соврал, что мне негде спать и нечего есть, и меня взяли на правах туриста.

В кибуце я познакомился со многими замечательными людьми но самым замечательным из всех был Джефри Метью Шварц.

Джеф был керуаковским персонажем. Или довлатовским, не знаю, что точнее. Он был неприкаянным и непутевым. Он был авантюристом-неудачником, потому что ни одна его авантюра не заканчивалась успешно. Познакомился я с ним близко из-за того, что он украл мой магнитофон и продал Анатке – шведке, жившей в домике по соседству. Непонятно, на что он рассчитывал, так как магнитофон я обнаружил уже на следующий день. Так мы и подружились. Меня привлекла очевидная нелепость его поступка, его – моя дружественная реакция на кражу моего магнитофона.
(Анатка, правда, и сама была не промах. Она рассказывала, как они с братом брали какой-то ларек в Стокгольме, и я лично видел у нее письма от этого брата со штампом стокгольмского тюремного управления. Письмами этими она очень гордилась).

Джеф был человеком огромного роста, неуклюжий, с вечно грязными от машинного масла ручищами и при этом в очках, напоминающих пенсне. Он был похож на Челентано в роли обезьяны, только в пенсне. Он был совершенно неотразим и пользовался бешеным успехом у женского населения кибуца. Кроме того, к нему периодически приезжали брошенные им девушки со всего света – из Индии, Америки и Австралии.
Джеф был бакалавром истории, но ни разу не работал по специальности. Всю жизнь он работал только механиком в гаражах и продолжал делать то же самое в кибуце.
Он уехал, а вернее, сбежал из Канады из-за обвинения в продаже наркотиков, причем продать ему ничего не удалось, но полиция тем не менее за ним гналась. Уезжая, он раздал долги непокрытыми чеками.
Он был родом из Монреаля, но по-французски знал только одну фразу: с каждого урока его выгоняли со словами «Geoffrey, a la port». Его, правда, выгоняли и с уроков иврита, потому что он всегда клал на парту свои огромные грязные ботинки – неизменные в любое время года.
В Израиле он решил совершить алию только для того, чтобы получить деньги, полагающиеся новому репатрианту. Вернувшись из конторы, он страшно ругался. Говорил, что ему отказали в деньгах в этом fucking Israel, потому что он из fucking Canada, а не из fucking Russia.

Денег у него не было катастрофически. Начав с моего магнитофона, Джеф решил специализироваться на плейерах. Однажды, он вернулся из близлежащего городка Кирьят-Ата с дешевым китайским плейером Onwa, купленным за гроши. Он пытался продать его американцам в кибуце, выдавая за Aiwa, но, по понятным причинам, ему это не удалось. Тогда он пошел в магазин и сказал, что купил плейер в подарок на день рождения друга, но друг его внезапно умер. Его, конечно, пожалели и вернули деньги.
Как-то раз к нему приехала девушка и Индии, настоящая индианка, и привезла в подарок кольцо с каким-то черным камнем. Через несколько часов после того, как девушка уехала, я вошел в его домик и резонно поинтересовался, продал ли он уже кольцо. «О !» - сказал Джеф, - «как ты кстати. Я как раз иду продавать его в Кирьят-Ату, но хотел попросить тебя пойти со мной, потому что, если ювелир увидит мою рожу, то решит, что я его украл». Мы пошли в Кирьят-Ату, и я попробовал продать кольцо в ювелирном магазине. Мне сказали, что камень игрушечный, и можно получить шекелей пятнадцать.
Тогда Джеф стал продавать кольцо тем же американцам, выдавая его, конечно, за драгоценность, и в конце концов, выручил, кажется, сто шекелей.
При этом Джеф отличался некоторым криминальным благородством. Однажды я купил машину – старого, поломанного жука – потратив на нее все деньги, выданные мне государством. Мы съездили на ней в Иерусалим, это была моя первая поездка на машине. Ночью Джеф забрался в кибуцный магазин, украл оттуда открытку с поздравлением по случаю сдачи экзаменов на вождение и подарил мне. То ли он не мог дождаться открытия магазина, то ли денег на открытку не было, не знаю. Начиналась она словами: «you fucking bastard…», и я храню ее до сих пор.
(С жуком я простился в последний день моего пребывания в кибуце. Я погрузил в него вещи, чтобы переезжать в Хайфу и завел мотор. Жук загорелся. Тогда я вытащил вещи, запер машину и уехал на попутке. Больше я моего жука никогда не видел).

Через несколько дней он пришел с новой идеей – «давай загоним твою машину в море и получим страховку». Я отказался, мне было жаль машины. Тогда он придумал, чтобы я взял ссуду на квартиру (израильскую «машканту») и мы бы с ней убежали в Америку. Правда, потом выяснилось, что деньги эти на руки не выдают.
Бедность нас страшно угнетала. Джеф торговал машинным маслом из гаража. В конце концов, было принято решение возить американцев на моей машине за деньги в увеселительные поездки, наше местное «Эх, прокачу !». И вот у меня появилась первая клиентка – толстая американская девушка Салли. Мы поехали в Тель-Авив. Деньги, которые она мне дала, на 10 шекелей превышали стоимость бензина, но и это было хорошо. В Тель-Авиве мой жук застрял в самом центре трехполосной магистрали. Мы кое-как оттащили его на стоянку под аккомпанемент жутких гудков со всех сторон. Ремонт обошелся в тысячу шекелей. На этом увеселительные прогулки закончились.
Джеф опускался в пучину нищеты. Он рассказывал, как ночью в его домике по нему ходят гигантские тараканы. Всем было его жаль, особенно девушкам.

В то время моим соседом по домику был сумасшедший венгр Ласло. Он знал множество языков, но не мог спать в комнате еще с кем-то. Таким образом, каждую ночь Ласло брал свою постель и укладывался прямо на траве около дома. Я умолял его вернуться, потому что такое поведение очевидно бросало тень на меня, но он был неумолим. В конце концов, его забрали в армию, и оттуда пришла весть, что Ласло в тюрьме, потому что отказывается спать в общей казарме.
Когда Ласло выехал, Джеф переселился в мой домик. По вечерам мы сидели на крыльце с нашим соседом доктором Зораном, беженцем из Югославии, и обсуждали Мариску –красавицу из Голландии. “Very smooth legs…” – вздыхал доктор Зоран. Потом пел «миллион алых роз» по-русски. На дискотеках он плясал вприсядку.
Каждое утро я обнаруживал на кровати Джефа новую пассию. Это было несколько обременительно, но и забавно. Однажды, Джеф попросил меня отвезти его в другой кибуц, довольно далеко, потому что там в больнице лежит его любимая девушка из Канады – неудавшаяся модель и кинозвезда. Она выпала из окна и повредила позвоночник. «Ой!» - вскричал я – «поехали скорее ее навещать.» «Не волнуйся» - сказал Джеф – «она лежит там уже три месяца». Я хотел его спросить, где же он был раньше, но удержался. Мы навестили девушку, она была прикована к постели. Потом я оставил их одних на некоторое время. «Наверное, я скоро буду папой» - сказал Джеф на обратном пути. Не знаю, чем это кончилось.

Когда подошел срок окончания курсов иврита, Джеф решил пойти добровольцем в армию. Ему было уже 28 лет, и брать его никак не хотели, но потом пожалели и все-таки взяли.
Из всей нашей веселой компании я остался совсем один. Я работал в курятнике, в инкубаторе и на прищепочном заводе. Я изготовлял прищепки.
Однажды, придя домой, я увидел, что у меня в туалете прячется Джеф. Он был в военной форме и обрит наголо. Он поведал, что в кибуце ему сказали, чтобы ноги его больше здесь не было, а так как пойти в увольнение ему совершенно некуда, то он теперь будет жить в моем туалете. Так он и сидел там обычно по выходным. Ночью я закрывал шторы, и он спал на кровати.

Потом я уехал из кибуца. Джеф навестил меня один раз в Хайфе. Потом он исчез навсегда, и это было логично. Я сначала пытался его разыскать, но потом понял, что это бесполезно и бессмысленно.