Об иерархиях

[catpad]

Не утихают литературные споры, никуда не денешься. То мне говорят, что Шекспир поверхностный, теперь вот Толстого в грязи изваляли.
Да, а вот ещё все говорят - дурацкие это разговоры, о вкусах не спорят, не о чем говорить вообще. Мне кажется, есть всё-таки о чём говорить. Например, вот о чём.
Есть некая глобальная иерархия людей (это мне тут делать нечего на работе, так я такими словами заговорил) - вот такая необъяснимая иерархия, которую я определить не могу, но можно попробовать её описать.
Так, скажем (возвращаясь к наболевшему :), что отличает меня от автора Гарри Поттера ? Добавить мне немного фантазии, литературного таланта и усидчивости, и я могу написать такую книжку. Поэтому, грубо говоря, ничего меня от этого автора не отличает, то есть мы с ним находимся на одном уровне иерархии.
А вот сколько мне надо добавить таланта, чтобы я стал как Толстой, или Шекспир, или Пушкин ? Замучаешься добавлять.
Или же, вот я вчера был в музее Пикассо. И надо отметить, что monogatari рисует почти так же, как Пикассо. Но вот сколько ему ещё надо добавить, чтобы он рисовал совсем как Пикассо ?
Вот эти люди всё-таки стоят на другом уровне иерархии, чем мы с monogatari, и нам их обсуждать, конечно, можно, только бессмысленно. Это всё равно, что мои домашние тараканы будут обсуждать, зачем я покрасил дома стены в зелёный цвет, а не в красный. Тараканам больше нравится красный, и вот они примутся меня критиковать, и говорить, что я ничего не смыслю в цветах, а я им никак не смогу объяснить, что на моём уровне иерархии зелёный цвет смотрится лучше. Может быть, действительно, я совершил ошибку, но эта ошибка - на моём уровне иерархии, и она не подлежит обсуждению на тараканьем уровне.

Comments

Re: А почему нет?

[nechaman]

На оба пункта кажется один ответ. Недоказуемый. Мнене.
Разница в том, что по своей сути, искусство подразумевает зрителя, читателя, слушателя. Не просто догадаться об устройсве мира, но и поделиться с кем-то. Без читателя и его оценки не может быть признаня кого-то гением.
А генальность теории проверяют тем, как они работают. Кому-то может не нравиться система уравнений. Слишком громоздкая, напрмер. Но если она работает, и работает лучше, чем все другие, и из эих уравненй происрастают другие теории, то приходится признать автора генем.
И я не заметила, что кто-то спорил с тем, что Толстой гений. Поскольку на кучу народа повлиял, но нельзя не согласиться.
Я просто остаиваю свое право нелюбить и не понимаь кого-то даже если он гений.
И крииковать можно. Генй, когда отдает свое произведение на суд толпы, дает ей и право критиковать. Может глупая критика, непонимание тотальное. Ну и что.
И если уж о сути. Как Вы сами то в состоянии понять эту маму, которая сочла сливы, и которая ставит ловушку своему несмышленому сыну, чтобы вывести его на чистую воду? Разве может так сделать любящая мать? Что это за любовь тогда вообще, как ее Лев Николаевич понимает? Разве можно так унижать того, кого любишь? Мне с детства больно читаь этот рассказ, больно за мальчика, за его маму и за автора, который, конечно, гений.

Re: А почему нет?

[catpad.livejournal.com]

Чего-то мы спорим, доказывая друг другу одно и то же :)

И я не заметила, что кто-то спорил с тем, что Толстой гений.
Ну как же, в комментариях к Левконое появились девочки, явно затаившие обиду ещё со времён школьных сочинений, с возгласами "графоман!", "бумагомарака!", "пахал бы лучше!" и т.п.
Собственно, тут я и выступил про тараканов...

А то, что из Толстого философ и моралист убогий, я и сам знаю. Я, кстати, больше всего у него ненавижу его отношение к "инородцам". Русские у него все - живые люди, а иностранцы - картон какой-то. Немцы - плоские и тупые все как один; Наполеон - жирный подонок. Кутузов тоже жирный, зато душа какая! какое понимание!
Ненавижу, да.
Но гений.

Re: А почему нет?

[nechaman]

Да и то, что он гениально понимал женскую душу, это заблуждение мужчин.

Замечательный есть анекдот про Толстого.
Сидит он у себя в Ясной Поляне, работает, а тут приезжает некий богатый еврей и хочет с ним повидаться. Скрепя сердце соглашается Лев Николаевич.
А еврей толстый, противный, весь в перстнях, в литературе ничего не понимает, битый час сидел, и глупости говорил.
И в этот день записал Лев Николаевич в своем дневнике: "Тяжело любить еврея, но надо..."

За это я вот его и уважаю, не любит, но хоть признает, что надо. Хорошо тому, кто родился добрым и радостным, и всю свою жизнь приносит всем только счастье. Счастливы его родители, и дети тоже. Но для него быть добрым так естественно, что он не чувствует в этом откровения, и не всегда может других за собой увлечь. Но тот, кто родился с тяжелым характером, его путь к добру гораждо тяжелее, извилистее, и, наверное, поучительнее.