Немного запоздалое

[catpad]

Безумный (часто) Ольшанский замечательно, однако, написал о Солженицыне.
В частности, вот такую очень важную вещь (вполне очевидную, но, к сожалению, далеко не всем):
"Александр Исаевич обладал талантом прежде всего литературным, а не политическим. Разговоры о том, что значение его как писателя происходит исключительно от борьбы с КГБ и обличения лагерной системы, принято вести в кругу людей, вообще не разбирающихся в русской словесности."

После его смерти я с удивлением узнал (здесь же в ЖЖ), что есть вполне образованные люди, которые ничего Солженицына не читали. Понятно, что это связано именно с тем величайшим заблуждением, что он был не столько писателем, сколько борцом с режимом, а кого это сейчас вообще интересует (хотя, если задуматься, сейчас-то именно и должно интересовать как никогда).

Это, конечно же, ужасный вздор. Солженицын был гениальнейшим, уникальным писателем, и все остальные его деяния - это просто приложение к его писательству. И всякие старческие его безумства - это тоже часть его писательского величия (то же было с Толстым; без этого, наверное, вообще не бывает).
Так что если кто не читал - пожалуйста, доставьте себе удовольствие, читайте прежде всего "Гулаг", а потом уже всё остальное. Ольшанский же, написал ещё одну очень важную вешь, которую я никогда больше нигде не видел, но которая есть совершеннейшая истина: "Архипелаг" - страшная и в то же время веселая книга! Именно так: это весёлая книга. Это практически Довлатов, увеличенный до космических масштабов. Удивительно, что кроме Ольшанского никто больше до этого не додумался, а ведь совершенно очевидно, что почти все книги Солженицына пронизаны неким очень странным юмором.
Вот, например, мне очень нравится это маленькое предложение из "В круге первом", где Абакумов в кабинете Сталина думает об ужасе своего высокого положения:
"Оставалось -- ждать смерти. Своей. Или... непроизносимой."
Мало того, что вот это вот "непроизносимой" - гениально, это ведь ещё и очень смешно. И так у него везде, всё время. И опять же, как назывет это Ольшанский - "драматический синтаксис" - совершенно уникальное явление, которое нигде, наверное, больше в литературе не встретишь.

И ещё кое-что: если вам вдруг нужно зарядиться положительной энергией, то не надо для этого пить кока-колу или кофе. Возьмите Солженицына и почитайте хотя бы немного.

Comments

[bulg.livejournal.com]

Надо же, поразительно, мне тоже «Архипелаг» всегда казался полным такого страшного юмора; вот например запомнившаяся цитата:

... Вас в «Гастрономе» приглашают в отдел заказов и арестовывают там; вас арестовывает
странник, остановившийся у вас на ночь Христа ради; вас арестовывает монтёр,
пришедший снять показания счётчика; вас арестовывает велосипедист,
столкнувшийся с вами на улице; железнодорожный кондуктор, шофёр такси,
служащий сберегательной кассы и киноадминистратор -- все они арестовывают
вас, и с опозданием вы видите глубоко запрятанное бордовое удостовереньице.

Вот этот постоянный повтор «арестовывает», «арестовывает» создаёт такое уже ощущение не страха, а абсурда, абсурдного юмора; что-то Хармсовское.

Но когда я в школе учился, я постеснялся кому-нибудь сказать, что в «Архипелаге» можно увидеть такие юмористические вещи, поскольку все считают, что это очень страшная, трагическая книга; и вот оказывается я не один это заметил.

[catpad.livejournal.com]

Да-да-да, совершенно точно!
Люди ошибочно полагают, что про трагические вещи надо писать с загробной интонацией. Солженицын потому и гений, что сумел это всё вот так изобразить. Это же и было царство абсурда, так как же ещё про него писать.

P.S. Для меня лично звучит удивительно, что вы в школе говорили про "Архипелаг". В моей школе мы ещё изучали "Поднятую целину".

[bulg.livejournal.com]

В школе мы изучали как «Поднятую целину», так и «Архипелаг». Такое вот совмещение.